*&И МЭНЯ!

Он стоял подле огромного, серого, враз обезлюдевшего после вечернего сеанса кинотеатра и щелкал зубами на ветру. В этот июньский вечер дождь принимался несколько раз и всякий раз пробивал до нитки его толстый свитер. И едва только ему удавалось из последних сил организма прогреть воду в свитере до теплоты, так, что начинал валить пар, дождь ударял сызнова и прибивал пар к свитеру.

Он потыкал в старый мобильник, с затруднением выбирая буквы, и отправил, должно быть, уже пятидесятое sms  SOSового содержания на молчащий номер. Ветер дул, как с цепи сорвался, липы свистели листвой. Мимо шедший дворовый кобель приостановился, задрал лапу, по привычке взбрызнул и так мокрый забор, после чего, клацая когтями по мостовой, двинулся по своим бездомным делам.

Он, попрыгав на холоде, подумал было развлечься на кобелиный манер и отошел к забору, но завял под взглядом милиционера и сделал вид праздношатающегося - среди всех этих свистящих лип, серых стен и луж. Просто пошел беззаботной походкой по ул. Миклухо-Маклая. Отошед от места встречи с милиционером, он опять достал мобильный телефон, но не затем, чтобы докучать немому номеру, а чтобы порыться в телефонной книге. Он не был уверен, что ему есть кому позвонить отсюда. Убедившись, что нужный ему номер наличествет, он не повеселел, а наоборот, еще больше сохмурился, однако же написал: «Юль! Ты где прописана? Извини, коли оторвал от сна». Ему пришлось минуты четыре попрыгать и покачаться с липами, прежде чем пришел ответ: «Не разбудил. В Беляеве. А зачем тебе?»

 Этот пост вообще не про содом, не про яблоки, а про совпадения. Т.е. на самом-то деле он, конечно, про тот удивительный фонарь, который я сделал из шняжицы с ходботком. Шняжица стеклянная, пыльно продающаяся в м-не «Цветы». Никто ее не покупал, так она и стояла, дура, уцененная, со своим хоботком – хуже Чебурашки.

Я ее купил –

Нил Дворжак лучший крокодил

Намедни ходил в зоопарк. Не по своей воле, ясен буйвол, заарканила девушка (дура) (набитая). Но на харьку ничего, симпатичная. Она меня выцепила уже довольно давно, но все не складывалось, все у нее были какие-то дела, все пипец добродетельные (дела), все у нее то бабушка одна, то уехала подружка, просила побыть с попугаем два дня, чтобы он не скучал, пока подружка срулила куда-то (но никого чтобы в дом никого не водить). Ну, динамила, короче. А она такая – ну, из тех, кому кажется, что всем кажется, что она милое бесхитростное кокетливое дитя. Про меня она тоже сказала, что я милое дитя и что мы с ней родственные натуры. Я насторожился. Я уже эту схему знаю. Сначала мной умиляются, какой я том сойер и холден колфилд (если кто знает, кто такие том сойер и холден колфилд), называют меня родственной душой,  потом я начинаю много говорить, и мне предлагают дружбу. Потом все расходятся по хуям. Типа, иди ты нах, нет, ты сам иди нах. - Ах, нах? Да мне пох! - Это ты мне пох! – Ты блядь средь сельских потаскух! – А ты лопух и вини-пух!

Короче, не сходимся характерами. У девушек, вообще, плохие характеры.

Пришли в зоопарк, она начала резвиться в соответствии с задуманным планом, я загнил. Только все время ей что-нибудь покупал. То сладкую вату, то обезьяну на венгерке, то ей захотелось огромного вонючего крокодила из китайской резины, но потом она посмурнела, сказала, что я беден, что ей меня жаль, что мне, наверное, жалко денег, ведь крокодил такой дорогой. И видно было, что ей нах не нужен крокодил и обезьянка игрушечная ее тоже не интересует. Через полтора часа она так измотала себя резвостью, что у нее отказало лицо иона стала похожа на собственный еще свежий, но уже остывший труп. Дело было подле клетки с собакоголовыми обезьянами. Один огромный кобель (доминирующий) смотрел на меня своей собачьей головой и видел, как мне тоскливо за решеткой, в огромной клетке вокруг его шикарного вольера. Но этому самцу было все пох. Он имеет регулярные связи с постоянными партнерами. На каждого отводится шесть секунд. И никто не тащит его в зоопарк, потому что он и без того в зоопарке. Везет собакоголовым обезьянам. Человекообразные выглядят печальнее. Их все за…бало.

Я не Линней, не Аристотель, не Ламарк, но, по-моему, всех животных в зоопарке можно разбить всего на два класса. На тех, кого все за…бало и на тех, кому все по хую. Ягуара все заебало. Антилопе все по хую. Девушку все заебало. Мне все по хую. Значит, мы животные разных классов и спариванью не подлежим.

Тогда я придумал стихотворение:

ЗООПАРК

Через Пресню, за стеною -

Смех и празднично, хотя

То дитя, как зверь, завоет,

То зверь заплачет – как дитя.

Я продолжаю, как нанятый, лезть на стенку. Вообще, типа, сессия,  в инсте я уже давно не на хорошем счету, хотя все еще отличник. Предметы остались только блевотные, что усугубляется все возрастающей омерзительностью проф-пед состава. Но это я все к тому, что я лермонтовский парус, и работа над стеной продолжается.

Подвал котельной в Российской академии живописи, ваяния и зодчества. Белокурый молодой человек с подвязанными на манер русских подмастерьев кудрями, работает над скульптурой. Он яростно трет напильником литую из алюминия статую, наследующую школе социалистического реализма. Pies of art представляет собой бабу в половину человеческого роста. Не все детали различимы – на голове у бабы кокошник, поверх выпуклых грудей несколько медалей, очертаниями намекающих на героическое материнство и столетие Ленина. К опорной ноге бабы льнет рахитичная козочка, здесь же какая-то неопределенная флора и пара грибов боровиков. Рот бабы приоткрыт, как у поздней эллинистической скульптуры, выражение ее рта неуловимо, как у Джоконды. В зависимости от ракурса и освещения можно найти в этом открытии следы презрения, гнева, брезгливости, манерной эротики или олигофрении. Пробуравленные зрачки выуживают зрителя из любого угла, словно требуя от него добровольного участия в гражданской войне, хотя, бог милосерд, войны вроде нет, время мирное, хотя и в мирное время жить, что ни говорите, не сахар. Подле рабочего стола разбросаны атрибуты искусства – напильники, веник, совок, стоят мешки с порошками и реагентами, банки с красками для тонирования гипса - сажей, суриком, белилами. На углу стола спиртовка с звучным чайником, здесь же обгорелые чашки, тигли, пятилитровая банка сахару, сундучок с красным крестом.

Главное сочинение этого года – «Рэндом». Я постоянно работаю над ним, но не пишу ничего (я имею в виду самую последнюю часть – «День Солнца»), п.ч. понимаю, что на этом он и кончится. Пока я живу внутри «Рэндома», мне совершено комфортно, я никогда не теряю связи с ним, с его пространством, его героями, идеями и вообще… Блин…

Короче, ясен вывод, что потерять связь с «Ржндомом» никак нельзя, т.к. там все «я», но я лентяй и у меня сессия, поэтому мне ссыкотно заканчивать столь многообещающий труд. Вдруг параша какая-н. под занавес материализуется? Мне всегда ссыкотно дописывать начатое. Я знаю, что надо только начать, но ссыкотно. Короче, все поняли.

Блин, что поняли? Что я тайный эпилептик и не могу закончить мысль, не то что главное произведение жизни?

Нет, я, естественно, выпил и уже получил от Мамы анонс золотых людей Бабушки, когда она вернется с дачи. Но и не в этом суть. Пока я был трезвым, как оптическое стекло, я написал крошечную шутку драматического (сорри, мне кажется, кроме меня никто не любит драму… И вот я один сижу в своем пьянстве, одинокий, как Франц Кафка или еще хуже, если можно что-то представить хуже.

Как последний птеродактиль из Могикан. В степи. Глухой. В сплошном минусе. И пою, как лебедь. Оплакиваю свою лебедку. Или либэдиху. Или обращаюсь к зеленому кудрявому либидО. Вот допою песнь и пойду отдыхать ровно до приезда Бабушки с золотыми люлями фор майселф. Но Майселфу уже не нужны никакие люли. Майселф сам себе и розга и ж…опа и очень несчастен… Возможно… Может статься, кстати, что и нет… Блин…

Но я под глазом уже изобразил заведомо, словно подозревал себя в пьянстве еще вчера, драматический лифмфогранулемотоз против всех, что мне давал советы, как писать «Рэндом». Только никто не обижайтесь, п.ч. вы тоже мне давали советы, но это не в счет, п.ч. ваши советы меня не бесили, а бодрили. А все советы в оффлайне были для моего взбесения, п.ч. мне начинали советовать СРАЗУ, как я заканчивал чтение очередной картины. СРАЗУ. Блин. СРАЗУ. Даже без формальной просьбы с моей стороны посоветовать какую-н. херь. И даже без вежливого вопроса о ЦЕЛИ моего творчества. Все советовали СРАЗУ. С низкого старта. С самого низменного. Ну это же разве хорошо? Как можно давать советы чел-ку, когда ты не знаешь даже примерно, он что для чего в какой системе творит и вообще, что для него ответ о первичности? А?

Но если вдуматься, то что такое наш мир, как не курица, вылупляющаяся из собственного яйца?

Что мне самому нравится в последнем рассказе «Историческая стоимость». Может, вы именно эти фразы не заметили (это трудно увидеть, я сам не сразу понял, про что написал). Ну, тем, кто читал, будет интересно, наверное. Я думаю, интересно.

Историческая стоимость (Historical Cost) – стоимость приобретения товара (Acquisition Cost) при хронологически последнем акте его купли-продажи (обмена) без учета переоценок. До составления нового акта купли-продажи (обмена) историческая стоимость товара будет оставаться его подлинной стоимостью (Original Cost).

Скалистая местность в долине Евфрата. В косых лучах закатного солнца переливается мягкими, теплыми красками крошечный садик за рассевшейся каменной стеной регулярной кладки. Пяток старых плодовых деревьев в цветах и плодах опирается изящными старческими ветками в квадры стены. В ветках прыгают и щебечут птицы -ищут ягоды дикого винограда, обнявшего яблони и гранаты. Пахнет хвоей, лавром, миррой, тяжелыми ароматами Востока. Звенят на разные голоса цикады, возвещая закат.